«Народ этот могущественный...»

Письмо второе

В заголовок я вынес слова Багдадского книжника Ибн Мискавейха, который повествовал о набеге русов на прикаспийский город Бердаа в 944—945 годах. Вот какое впечатление произвели они тогда на местных жителей: «Народ этот могущественный, телосложения крупного, мужества большого, не знают они бегства, не убегает ни один из них, пока не убьет или не будет убит».

Слово «набег» автор употребляет, исходя из своих позиций, но это вовсе не означает, что наши предки были агрессорами. Чаще всего такие походы были ответом на действия не в меру воинственных соседей. Вспомним Пушкина:

«Как ныне сбирается вещий Олег

Отмстить неразумным хазарам,

Их села и нивы за буйный набег

Обрек он мечам и пожарам...»

Обид наши предки не прощали. Сохранилось в истории весьма красноречивое тому подтверждение. При императоре Михаиле III в Константинополе (Царьграде по-нашему) были безвинно убиты несколько русичей, находившихся там на заработках. Императору об убийстве было доложено, но он никаких мер к убийцам не принял. Тогда 18 июня 960 года у стен Византийской столицы появилось около двухсот русских ладей. Строем, одна за другой, проплывали они вдоль городских стен. Стоявшие в ладьях воины в полном молчании грозно показывали перепуганным византийцам свои мечи. Естественно, из стен никто не вышел ни для битвы, ни для переговоров.

Русичи ворвались в предместья Царьграда, где располагались богатые виллы византийской знати, и, понятно, «обрекли их мечам и пожарам». Возмездие продолжалось почти месяц. Как свидетельствуют хроники, только 7 июля тяжело груженные военной добычей ладьи отбыли к родным берегам. Чванливой Византии был преподан урок (он, кстати, был не единственным): русичей, даже самых простых работяг, безнаказанно убивать не получится.

Дошли до нас и чрезвычайно важные свидетельства иноземцев о том, что предки наши исконно не терпели рабства для себя и никогда не обращали в рабство других. Даже пленные жили среди них без притеснений, а через определенное время за посильный выкуп могли уйти в свои земли или остаться жить среди русов как равные.

Главная отличительная черта древней русской («варварской») цивилизации от всех европейских («цивилизованных»): она исконно не была рабовладельческой, и эта ее особенность была заложена, как обычай, как завет, еще в языческие времена. А обычаи и заветы тогда имели силу куда побольше, чем нынешние законы.

Кстати, прехитрейшая Хазария отличалась и тем, что часто натравливала на Русь кочевые племена с целью добыть рабов. На невольничьих рынках славяне очень высоко ценились и приносили хазарской знати крупные барыши. Как известно, князь Святослав Игоревич, прозванный Хоробрым, со своей дружиной положил этому конец - летом 964 года Хазарский каганат был рагромлен и прекратил с тех пор свое существование.

И вот что обидно: когда наши историки составляют списки великих русских полководцев, они, как правило, начинают с Александра Невского и Дмитрия Донского. А князь Святослав почему-то упоминается весьма редко, хотя его заслуги в становлении и укреплении русского государства неоценимы, а полководческий талант справедливо стоит в одном ряду с талантом Александра Македонского.

Уж не потому ли так, что Святослав–язычник, что он решительно отказался от крещения, которое предлагала ему родная мать – легендарная княгиня Ольга, одной из первых в Киеве принявшая новую веру?

У меня нет намерений кого-то убедить, что предки наши были идеальны, как мультяшные герои. Времена были крутые, нравы суровые, но одно можно сказать твердо: славяне, русичи времен язычества не были темными дикарями, как это пытаются нам доказать некоторые историки, просто они были не хуже, а во многом – лучше своих соседей как с Запада, так и с Востока.

Так что же представляла собой языческая Русь примерно за сто лет до ее крещения?

Во-первых, это было мощное, сложившееся государство, пусть даже и с признаками племенного союза. Отсчет начала русской государственности официально принято вести от призвания на Русь «внешней администрации» варягов во главе с Рюриком в 862 году, по так называемой «норманской теории», с которой многие исследователи не соглашаются.

Мне позиция противников данной теории представляется более логичной, поскольку уже в 907 году легендарный киевский князь Олег, прозванный Вещим, совершает успешный поход на Византию и вынуждает ее подписать с Русью договор, согласно которому Византия – крупнейшая империя того времени – обязуется выплачивать Киеву немалую дань.

Если бы за Олегом не стоял достаточный политический, военный и экономический потенциал русского государства, такой поход, а тем более  унизительный для Византии мирный договор, были бы просто невозможными. Слишком мало прошло времени с момента прихода варягов, чтобы «новая администрация» успела такой потенциал создать, тем более – в условиях раздробленности земель. Сам Рюрик умер в 879 году, прокняжив не в Киеве (!), а в Новгороде 17 лет. И здесь напрашивается только один вывод: мощное государственное образование русов существовало и до варягов.

Важнейшее обстоятельство: во всех княжествах, составлявших древнее русское государство, люди говорили на одном языке, а это означает, что объединены они были отнюдь не «позавчера» и не формально, что их общность имеет глубочайшие исторические корни.

Во-вторых, «дикое» языческое государство управлялось посредством достаточно стройной законодательной системы, основанной на так называемом «обычном» праве, когда сложившиеся обычаи имели силу нынешних законов. Первый на Руси письменный свод законов «Русская правда» князя Ярослава Мудрого появился в первой половине XI века, то есть с момента крещения не прошло и полувека, а Ярослав, хоть и прозванный мудрым, не мог ее просто взять и сочинить от себя, он просто обобщил те нормы, правила и обычаи, на которых строились отношения в языческом русском государстве. Обычаи вообще не сочиняются, они рождаются вековым опытом жизни народа во всех сферах общественных отношений.

Скудные документы того времени, как отечественные летописи, так и иноземные хроники, часто противоречивы, их сведения отрывочны и не позволяют создать целостного представления о «делах давно минувших дней», об истинном течении событий. Более объективную картину дают материалы архео-логических исследований. И археологи в своих выводах практически единодушны: основы великой славянской русской цивилизации, ее уникальной культуры, ее государственности были заложены нашими предками-язычниками.

Во всяком случае, утверждать, что князь Владимир Святославич, просвещенный светом новой веры, положил начало воссоединению русских земель, это то же самое, что сегодня утверждать, что якобы Михаил Сергеевич Горбачев, просвещенный светом «истинной демократии», положил начало единению братских советских народов.

Судите сами: какое воссоединение, если тот же князь Ярослав Мудрый, родной сын Владимира-Крестителя, в 1014 году намеревался воевать с отцом, опасаясь, что княжение в Киеве Владимир передаст брату Борису. Ярослав уже собрал войско, и только нападение в 1015 на Киев печенегов предотвратило прямое столкновение дружин отца и сына.

Еще один неоспоримый факт, который отражен во всех школьных учебниках по истории: военные успехи татаро-монгольских орд единодушно объясняются междоусобицей князей, раздробленностью русского государства на момент нашествия в 1237-1240 годах. То есть через 250 лет с момента крещения Русь не смогла выступить единым фронтом против грозного врага. В итоге русские земли действительно «объединились», став одним из улусов Орды. На триста лет...

Нельзя не упомянуть еще об одном трагическом расколе русского народа в результате политики Владимира: раскола по древней и новой вере. Все серьезные историки признают, что Русь входила в христианство долго и болезненно. Народ в большинстве своем не мог в одночасье изменить ни родным богам, ни священным заветам предков. Быстро сменила идеологию только знать вокруг князя, правящая верхушка, то есть те узкие слои, кому выгодно было держать нос по ветру.

Знать – она вообще во все времена была такой «чуткой» к переменам, идущим сверху. Многие из нас в начале 90-х годов были свидетелями того, как вчерашние марксисты и убежденные атеисты вдруг вереницами потянулись в храмы и стали не менее убежденными православными верующими.

Не сомневаюсь: случись фантастическая ситуация и объяви завтра, сами знаете кто, что он принимает, к примеру, буддизм, то уже послезавтра вся чиновничья и депутатская Москва будет сидеть в позе лотоса, припрятав на всякий случай нательные крестики, как ранее прятала партбилеты.

Но я совсем не представляю, чтобы столь же быстро перевернулась искренне верующая православная часть народа. Люди останутся верны своим убеждениям.

Так давайте не будем считать и наших славных предков перевертышами. Без топоров тогда не обошлось, и кровь пролилась немалая. Потребовалось еще несколько веков, чтобы народ перечувствовал, пережил и окончательно принял эту веру как именно свою, а не чужеземную. И стала эта вера не просто христианской, а еще и русской православной...

Кстати, хотелось бы обратить ваше внимание на одно корневое отличие русской православной культуры от христианской культуры Запада. У них во все века непререкаемым духовным авторитетом обладал и обладает Папа Римский – наместник Бога на земле, охраняемый собственной гвардией, живущий в огромном дворце, переполненном бесчисленными предметами роскоши, большей частью награбленными его воинствующей и алчной паствой по всему свету.

На Руси же священноначальников, конечно, и уважали, и уважают, но самый великий духовный авторитет в народе получили святые старцы, схимонахи и отшельники, никогда не стяжавшие благ земных, которые жили в тесных кельях, спали на деревянных лавках и весьма скудно питались. А люди – от простого крестьянина до высоких вельмож – во множестве шли и ехали к ним за духовным наставлением и утешением за сотни и тысячи верст.

И вообще, невообразимо даже, чтобы, например, Сергий Радонежский потребовал от братии возвести для себя высокий терем, как и невозможно представить, чтобы тот же знаменитый старец Макарий из Оптиной Пустоши разъезжал по окрестностям обители в лакированной карете, запряженной восьмеркой вороных...

Я это к тому, что в отличие от жрецов Египта, Греции, Рима славянские волхвы никогда не обитали в роскошных храмах и были богаты только духом своим, мудростью и глубокими познаниями.

Какие знания хранили и передавали людям из поколения в поколение наши волхвы – об этом следующее письмо.

Борис Баделин.

 

(Продолжение следует).