Новогодние праздники в Ейске

украшали яблоками, сахарными изделиями и облатками (бумажными кружочками, которые служили для склеивания конвертов). Во второй половине XIX века новогодний праздник приобретает знакомые нам черты. Однако устанавливали елку не перед Новым годом, а в канун Рождества.

Праздновать и дарить подарки родным и близким людям - это традиция, которую можно проследить, если переместиться в прошлое и пройти все ступеньки её становления до сегодняшнего дня. Давайте попробуем представить, как проходили праздники в Ейской семье на протяжении почти ста семидесятилетней истории нашего города.

 

1852.

Наша семья совсем недавно перебралась в новый город Ейск. Дом еще пах свежей побелкой и краской, полы начинали рассыхаться и поскрипывать. Елка наполнила все комнаты своим смолистым запахом. Она по традиции, установившейся еще на прежнем месте жительства была установлена в «зале». Елку убирали позолоченными орехами, яблоками, конфетами, лентами, на елке появились пряники в виде баб и петухов, львов, рыб, кошек…Огромные конфеты в блестящих бумажках, с приклеенными к ним фигурами лебедей, бабочек, других животных… Для украшения золотили еловые шишки, пустые яичные скорлупки покрывали тончайшим слоем чеканной латуни. Из листов латуни возникали ёлочные феи. Тут были и бумажные цветы, и искусные поделки из ваты. Позже прикрепляли к ней восковые свечи, иногда разноцветные.

Праздник устраивался в сочельник, когда возвращались из Покровской церкви от всенощной. В этот вечер елка горела недолго. Гостей не было, мы не бегали, не танцевали, а старшие были серьезно и торжественно настроены. Под елкой нас ждали подарки. Игрушки от самых дешевых до самых дорогих, заграничных, «с заводом», вынимались и скользили перед нашим очарованным взором. Вот кустарные монахи, лошадки. Потом папье-маше – уточки, гусары, опять лошадки… Для меня был приготовлен особый подарок - кукла с фарфоровой головой, длинными завитыми буклями в роскошном наряде. Нас скоро отсылали спать, и мы, нагруженные подарками, о которых мечтали с осени, шли к себе. Там мы их долго разбирали, рассматривали, убирали на ночь и ложились спать, не торопясь. Завтра можно было поспать подольше, завтра – первый день Рождества.

Елка для детей родни устраивалась 25 января, а 27 для бедных. И тогда уже мы веселились вовсю. В этот год я увидела впервые настоящее чудо, которое появилось в России всего как несколько лет и отец привез его из поездки в Петербург. Это были огни «без цвета и запаха», которые стали известны как бенгальские.

 

1889.

            В нашем богатом, по Ейским меркам, доме иногда ставили две елки. Одну маленькую в детской, другую – большую в зале. Приготовления к елке от младших скрывалось. Перед праздником дети одевали нарядное платье и замирали в благоговейной тишине за дверью, стараясь разглядеть что-нибудь в щелку. Наконец раздавались звуки музыки, одна из сестер играла что-нибудь на фортепиано, что-то очень торжественное. Двери распахивались изнутри, мы вбегали в залу, обходили дерево. Оно было большое, очень высокое до потолка, и мы рассматривали вещички, развешенные на елке, узнавали прошлогодние и искали новые. В этот раз появились флакончики в виде поросят, козлят, гусей с красными, желтыми, зелеными духами… А еще и стеклянные елочные украшения из Богемии - шары, бусы.

Но, главное, мы торопились заглянуть под дерево: под ветвями его, мы знали, лежали подарки, как бывало под елкой и в детской. Малыши обыкновенно получали игрушки, подростки – книги, одежду, серебро, девушки - драгоценности. Было принято дарить конфеты, альбомы, драгоценные вещи, шали. На этот раз под елкой лежали свертки в белой бумаге, перевязанные ленточками, на них написаны были наши имена. Я бросилась развязывать свой пакет, хотела сорвать обертку, но взрослые следили, чтобы мы аккуратно развязывали их, на следующей обертке стояло: «передать Сереже», у Миши «передать Кате» и т.д. Три, четыре обертки, пока, наконец, ты найдешь окончательно свое имя.

            Какие чудеса являлись перед нами! Малышей ждали зайцы с барабанами, кузнецы, медведи, коровы, которые мычали, куклы, закрывающие глаза, мельник и мельница. Получить в подарок какую-нибудь заводную обезьянку было настоящим счастьем. Были игрушки и с музыкой. Однажды брат обнаружил волшебный ящик, в котором была Троице Сергиева лавра в миниатюре. Удивлению, восторгу не было конца.

На другой и на третий день елка вечером снова зажигалась и горела так долго, что на ней приходилось менять свечи. Я это очень любила делать, это было трудно и ответственно; надо было засветить восковую свечку и, разогрев ее с другого конца снизу, прилепить ее к еловой ветке. Сначала и подсвечников не было. Я делала это только на нижних ветках, на верхних Сережа, самый большой из нас ростом.

В эти дни к нам приходили дети в гости и тогда около елки старшие сестры устраивали для нас игры: мы ходили, взявшись за руки вокруг елки (петь никто из нас не соглашался),  бегали, разрывали хлопушки, наряжались в бумажные костюмы, и я бывала в восторге, когда мне попадалась фуражка или треуголка, а не женский чепчик или шляпка. Меняться у нас не полагалось. Первый день был самым любимым. Мы проводили весь день у елки, играли в новые игрушки и присутствовали при приеме гостей старшими.

Старшие братья, один в парадном студенческом, другой в мундире реалиста ездили с визитами. Гости приезжали поздравлять и оставались ненадолго минут на десять. Поздравляя маму, целовали руку, повторяя: «С праздником Рождества Христова! Позвольте Вас поздравить… честь имею поздравить…» Приезжал священник. Он надевал епитрахиль, выправляя из-под нее длинные волосы и, становясь перед образом, пел: «Рождество твое Христе Боже наш». Мы прикладывались к кресту следом за взрослыми и целовали ему руку. Мать, возможно незаметнее, в это время вкладывала ему в руку «зелененькую» (три рубля), обязательно новую, сложенную в четыре раза и рубль для дьячка. Затем мама просила «закусить» в столовую. В середине стола: окорока, нарезанные тонкими ломтями, но сложенные так искусно, что казались целыми. Рядом индейка, затем всевозможные закуски: рыба, икра, сыр, колбаса. Когда мы подросли, нашей обязанности стало угощать гостей. Накладывали им на тарелки закуски, наливали в маленькую рюмочку «водочки», в стаканчик – красного вина, в большую рюмку – мадеры или портвейна, в зеленую рюмку – рейнвейн.

От множества разнообразных впечатлений за этот день, он, казалось нам, пролетал очень быстро, это было неудивительно после нашей однообразной жизни в другие дни. Иногда мы так уставали, что случалось, засыпали сидя.

На второй день был традиционный обед для родственников, но детей на него допускали только после 12 лет. Еще устраивался «обед для разных». Такие обеды были традиционны, на них приходили нищие, инвалиды и юродствующие. А закуска к водке и смородиновой настойке бывала простая: колбаса с языком, пироги с капустой и яйцами. На третий день нас водили на представление или в клуб, или в приезжий цирк.

 

1912.

В этот год у меня было несколько настоящих праздничных чудес. Мы купили елку до самого потолка. Сегодня будем и наряжать. Младшая сестра Наташенька спросила:

- А как елку наряжают?

Многие люди ставят ее на Рож­дество или на Новый год посредине зала и подвешива­ют на ветках разные блестящие игрушки.

— Зачем?

— Чтобы было красиво.  Собирается детвора, танцует коло елки, песни поёт, стишки читает. Потом расходится. И каждому что-нибудь да­рят: одному — куклу, другому — пистолет   игрушечный, третьему — книжку с картинками. А бывает, что и сами дети рядятся: тот принцем, тот пастушком, тот турком.

Елка была украшена новыми игрушками.  По почте заказали из Петербурга большую коллекцию украшений для елки за 15 рублей: свечи, подсвечники, парижские птички, обезьяны, бразильские бабочки, картонажи, шары, бусы, хлопушки, ордена, кометы, звезды, дождь. Под елкой лежали Петрушка, кукла в голубом платье с таким же бантом в завитых волосах, толстенная «Жизнь животных» Брэма, замечательная коробка цветных карандашей, огромный парусник и много других замечательных вещей.

Я и сестры получили не только заветные подарки под домашней елкой, но и побывали на больших праздниках. Чтобы украсить зимнюю жизнь детей члены правления Ейской железной дороги устроили публичную елку. Собрали денег по подписке и напечатали афишу о празднике в помещении общественного клуба. На елку были приглашены дети служащих железной дороги. Явилось множество лиц в карнавальных масках и огромное количество просто нарядных детей. Всем давали подарки с елки.

Как всегда торжество было наполнено увертюрами веселых музыкальных пьес в исполнении оркестра. На елке пели хором, декламировали. Учащимися были поставлены живые картины «заблудившиеся дети в лесу» и другие. Костюмы и маски шили в духе прогресса: «индеец», обклеенный марками почтальон, катушка, жатва и т.д.

На елке было множество игрушек самоделок. Накануне Нового года в продажу книжного магазина Александрова и Приходько завезли специальные альбомчики для игрушек-самоделок. Внутри на листах помещали литографические веселые личики Дедушек Морозов, ангелочков, человечков, а также аксессуары к ним. Все это следовало вырезать и склеить. Магазины перед праздником выставили на продажу всевозможные новинки. Многие торопились купить подарки своим близким. Газеты того времени писали: «Первый день Нового года есть превосходнейший день для торговли. Жаль, для купечества, что день такой только один в году!».

Но такой шикарный праздник был не у всех. Митя, сын нашей кухарки, рассказал нам, что он всегда хорошо знал, сколько остается дней до Нового го­да. Ведь на Новый год мама давала каждому из них, детей, по стакану подсолнечных семечек, по стакану ар­бузных, по стакану тыквенных и по горсти фисташек. Кроме того, мы получали по пяти кисло-сладких бар­барисовых конфет, по пяти мятных белых пряничков и по десятку крупных грецких орехов. Уже за неделю до Нового года мы спрашивали; «Мама, сколько оста­лось дней?» — «Семь», — отвечала мама. «А где сейчас прянички с орешками?» — «О, еще далеко! Сейчас они на колокольне». Утром мы опять спрашивали: «А те­перь сколько дней осталось»? — «Теперь шесть», — отве­чала мама. «А сейчас где прянички с орешками?» — «Сейчас уже на мельнице, на крыше». С каждым днем наши гостинцы придвигались все ближе и ближе: вот они на верхушке старого тополя, вот на крыше нашего дома, вот они уже у нас в печной трубе и, наконец, в ночь под Новый год они спускаются по трубе на печку. Мы, конечно, хорошо знали, что и семечки, и орешки давно лежат в холщовых маминых мешочках на, но как приятны были такие разговоры и как ве­рилось, будто мешочки с гостинцами и в самом деле путешествуют в морозные скрипучие ночи, чтобы в конце концов спуститься к нам.

 

 

1937.

После революции отношение к елке стало меняться. Правда, не сразу. Ленин даже приходил к ребятишкам на праздник. Но в 1926-1927 развернулась компания по борьбе со старыми праздниками. Рождество и елку стали называть прихотью буржуазии. Закрыли даже единственную в России фабрику елочных игрушек в Питере. Появилось множество самоделок. В журналах появилась рубрика: «Сделай сам» - игрушки из яичной скорлупы, слюды, пробок, спичечных коробков. Они были неказистые, неяркие, быстро ломались. Вернули этот праздник в 1935 г. и даже вышел декрет «О правилах проведения новогодних праздников в детских садах». Новый 36-й встречали уже на вечерах с елкой.

До войны один-два раза у нас была настоящая маленькая пушистая елка. Мама покупала ее перед самым новым годом на рынке, когда елки привозили в город. В большинстве случаев она наряжала вместо елки декоративную комнатную розу, а когда ее не стало, то фикус.

У нас было немного покупных елочных игрушек (блестящие стеклянные шары и орехи, картонные фигурки зверей и птиц), большую часть игрушек и цепочки мы изготовляли сами, используя цветную бумагу, вату и клей.

Мама вручала каждому пакеты с печеньем, пряниками и конфетами.

Однажды я был на большой «елке» в городском банке. Там было действительно весело. На празднике присутствовало много нарядных ребят в масках. Дед Мороз, Снегурочка, зайцы, волк и медведь, одетые в специальные костюмы, были очень похожи на настоящих и очень смешили детей.

От Деда Мороза я получил большой и настоящий подарок: огромный пакет с конфетами и печеньем, а, главное, в нем было несколько мандаринов. Мандарины я до того никогда не видел и попробовал впервые. И еще я получил акварельные краски в металлической коробочке. Я очень этим гордился.

Бабушка и дедушка очень любили, когда я рано утром приходил к ним на Рождество и на Новый год колядовать.  Дедушка к этим праздникам заготовлял внуку подарки: по две пятерки…я горячо благодарил. Ведь это было для меня по тем временам настоящим богатством.

 У сестры в детском саду тоже была елка. Она была украшено согласно инструкции, вышедшей в 1937г. Верхушка украшена пятиконечной красной блестящей звездой. На средних ветках игрушки, не требующие детального рассматривания: бонбоньерки, хлопушки, крашеные шишки, бутафорские овощи и фрукты, а на краях ветвей — аэропланы, парашюты, пограничник Карацупа с собакой Ингусом, паровозы и броневики. Сестричке мама пошила платье из своей кофточки, а я сделал корону из проволоки и фольги молочных крышек.

 

1959.

Елка в этот раз была просто огромная. Украшена была множеством самых разных игрушек. От послевоенных елочных нарядов остались «солдаты», «танки», «пистолеты», собаки-санитары. Самыми популярными игрушками стали парашютисты. Делали их очень просто: ко всем елочным игрушкам, невзирая на персонаж, привязывались кусочки ткани. Мама купила много игрушек в виде фруктов, ягод и овощей. Появились и сказочные персонажи: Айболит, Чиполлино, различные звери: белочки, медведи, зайцы… а еще модные стеклянные бусы и композиции из стеклянных шариков, бус и палочек.

В прошлом году все семейство смотрело фильм «Карнавальная ночь», а в этом году на елке появились часы, на которых стрелки замерли в положении «без пяти двенадцать» (помните песенку – «Пять минут, пять минут…»?). Мой брат Сенька купил серебристый дирижабль из картона, он в магазине шесть копеек стоил. Старшей сестре Маришке родители подарили шикарных, из парчи, Деда Мороза и Снегурочку. А она Снегурке косу обстригла и сделала ей прическу, как у Людмилы Гурченко... Мне достались новый зайчик и птичка на прищепках, таких больше ни у кого не было.

Папа ездил в командировку в Москву и привез оттуда к Новому году заводного мороженщика. Родители спрятали его под пианино, я его нашел и сразу же завел. Мороженщик ездил по квартире и раздавал воображаемое мороженое. Больше ни у кого из детей не было такой механической игрушки.

А еще нам подарили хурму. Не знаю почему, но она тогда называлась "японское яблоко". Я ничего подобного не пробовал. Ее вкус произвел на меня огромное впечатление. Наверное, не последнюю роль сыграло и необыкновенное название. А потом наступило разочарование - я узнал, что этот фрукт никакого отношения к Японии не имеет.

Но самым лучшим подарком для меня всегда была сама елка. Родители развешивали на ветках среди украшений конфеты и мандарины, а дети бегали вокруг деревца, срывали эти украшения, шумели и веселились. А потом под столом, за которым чинно сидели взрослые, мы делили трофеи.

 

1989.

Наряжать елку – это предпраздничный творческий процесс, в котором, как правило, участвуют практически все члены семьи – родители, дети, бабушки и дедушки. Наверняка у каждой семьи до сих пор в коробках хранятся елочные игрушки-реликвии. Когда берёшь в руки такую игрушку, перед глазами проплывает и тот самый Новогодний праздник, и тот огромный стол, и большая елка, и молодые родители, которые принесли эту игрушку, и беззаботное детство, подарки.

Нашу елку наряжали я и мама. Бабушки и дедушки жили далеко от нас. Папа только елку устанавливал, развешивал и подключал электрогирлянды. Мама всегда хотела повесить большие часы и «Буратино», клоуна на прищепке, белую сову -  игрушки ее детства. А мне нравились новые, которые мы каждый год покупали.

Когда я был маленьким, я очень любил шоколад. Как-то на Новый год у родителей собрались гости, и все взрослые, зная мою слабость, принесли мне угощение - шоколадки. Гостей было много, а я один. Но я мужественно справился со всеми подарками. И самое смешное - чувствовал после этого себя отлично. Самое памятное из новогодних подарков - то, что я всегда находил их под елкой. Ведь важно не то, что вы получаете, а то, где это лежит. Наверно, тогда мне было года четыре. Дед Мороз - на самом деле папа - подарил мне красно-синий жестяной грузовик. Большой-большой. Он был почти с меня ростом, у него откидывался кузов. Но самое главное и замечательное в нем было то, что его можно было возить по квартире на веревочке, а он оглушительно грохотал, почти как настоящий. А еще под елкой стояла картонная коробка, в которой была ракетная установка, ракету я тут же запустил и сбил большой шар с дождиком внутри. Шар с треском грохнулся на пол…

И вот ёлка сияет своим праздничным убором, вся семья в сборе.  Праздник пришел! С наступающим Новым годом!

 

Автор статьи: Найдёнова Ирина

Бета-райтер: Рущенко Ульяна