Последний приют для мамонтенка

Обожаю делать сюрпризы своим петербуржским друзьям. Приезжаю обычно без всяких предупреждений и звоню: «Привет, дорогой (дорогая)! Не предоставишь ли ты приют одинокому страннику?». Как всегда, это срабатывает – любят меня друзья. Почти, как «Молдаванка и Пересыпь обожают Костю-моряка». Но на этот раз что-то пошло не так, как предполагал. То есть, все выразили готовность приютить ейского путешественника, но только вечером, после работы. 

Между тем, наш южный поезд прибыл на берега Невы ровно в полдень. И не ласковым майским днем, а в ноябрьскую сырую поземку. Ну, что ж, делать нечего. Побрел по Невскому проспекту в сторону Васильевского острова, кутаясь на холодном ветру и глядя на пролетающие навстречу лимузины и мириады прохожих. Многолюден град Петров в любое время, в любую погоду. До Стрелки Васильевского было еще ничего, но только добрался до величавых ростральных колонн, как пошел дождь. Нужно было срочно искать крышу над головой, и тут же такой случай представился: «Музей зоологии Российской Академии Наук» – возвещала медная табличка над входом одного из старинных зданий, выходящих фасадом на Университетскую набережную, а массивные двери резного дуба словно приглашали отворить их и окунуться в удивительный мир природы.

Так я и сделал. Спасибо дождю, что направил меня под эти каменные своды! Мало того, что Петербургский музей зоологии – старейший в России, так еще и во всем мире таких великолепных и больших коллекций  шкур и скелетов животных можно пересчитать по пальцам. Более 30 тысяч экземпляров! А число посетителей за год сравнимо с числом туристов, приезжающих в Ейский район за сезон. 

С первых же шагов стало очень интересно, но и слегка жутковато. В огромном зале с колоннадой высятся исполинские скелеты морских млекопитающих – синего кита и кашалота. Оба великана превышают в длину 25 метров, поэтому сфотографировать их целиком просто не получилось. А особенно поразили конечности этих обитателей моря – с огромными лапами. Живут до ста лет, если, конечно, не случится проходить поблизости китобойному судну. Сейчас, впрочем, китобойный промысел под запретом. Здесь же всевозможные шкуры дельфинов, нарвалов с трехметровыми костяными рогами, напоминающими копья средневековых рыцарей, и прочие диковины. На почетном месте у входа расположились и самые первые экспонаты Кунсткамеры, чьим продолжателем и стал музей зоологии. Это плохо выделанные шкуры жеребца, сеттера и волкодава – любимцев императора Петра. 

Судя по всему, любимым именем Петра Алексеевича было Лизет. Жеребец, как и сеттер, да и дочь царя, носили это звучное женское имя. Что до сеттера – экскурсовод рассказала очень трогательную историю о душеспасительной миссии этой собачки, которую она выполняла долгие годы. Скор на расправу был Петр Первый – горячий царь. Бывало, вынесет кому-нибудь смертный приговор да забудет вскоре, а то и сам пожалеет после о такой поспешности. Но человека-то уже не вернуть. Зная искреннюю его привязанность к Лизет, императрица принялась то и дело вкладывать в ошейник собачки прошения о помиловании. Придет царь домой с государственной службы, снимет парик да ботфорты, расположится уютно в кресле, подбегает к хозяину кроткая Лизет. Как не приласкать верного друга? А тут, кстати, и записка. Оттает душа самодержца после такого деликатного подхода, да и скажет с улыбкой: «Ладно, пускай живет граф такой-то…».

Увлекающейся натурой был наш император. За что бы ни брался – отдавался этому занятию со всем рвением, будь то реформы, баталии, строительство среди болот новой столицы, плотницкое дело… Вот и за собрание коллекций зверья заморского взялся он со всей душой. В одной из витрин выставлено толстенное, как бревно, чучело шестиметровой анаконды из Латинской Америки. Это диво дивное Петр лично приобрел в 1716 году в городе Амстердаме у аптекаря Альберта Себа. Немало, скорее всего, отдал золота за сию диковинку, даром что потерялась где-то в дороге голова огромной змеи. Поначалу сии трофеи размещались в Летнем дворце Петра, но вскоре сделалось их настолько много, что специальное здание потребовалось. Да и потомки дело императора продолжили. 

Пополняются фонды музея, который был отделен от Кунсткамеры 185 лет назад, и в наши дни. Сейчас музей зоологии располагается в огромном здании бывшего таможенного пакгауза, но сотрудники уже жалуются на тесноту – множество залов буквально переполнено редчайшими экспонатами, привезенными со всех концов света. Кстати, повстречался я здесь и с нашими «земляками» – огромными осетрами из Азовского моря. Сразу вспомнился наш краеведческий музей имени Самсонова, где тоже выставлен такой богатырь. 

Поначалу я очень внимательно осматривал всех этих носорогов, медведей, львов, гиен, рыб-пил (огромных родственников обычных окуней), рыб-гитар, морских звезд и совсем уж диковинных тангалунгов и бинтуронгов. Но на третьем часу внимание мое притупилось. До жуков и бабочек, расположившихся на третьем этаже выставки, просто не смог добраться. Несколько дней нужно для детального знакомства со всеми экспонатами музея – настолько разнообразен и велик мир животных на нашей планете! А некоторых ее обитателей сейчас только в музеях и можно увидеть. Например, стеллерову корову – медлительного морского гиганта, несколько напоминающего моржа, полностью уничтоженного самым страшным в природе хищником – человеком. Одни лишь скелеты и напоминают о том, что обитал еще XVIII веке такой зверь. 

Некоторые же виды вымерли и сами по себе. В одном из залов сидит на задних лапах грустный березовский мамонт без хобота. 44 тысячи лет назад на далекой Колыме он сорвался с обрыва и умер. В этой самой позе лохматый великан заледенел и лишь в 1900 году слегка начал оттаивать. Первыми обнаружили находку дикие звери, отъевшие мамонту хобот. Вторыми – охотники. Они-то и сообщили в Петербург о необычном звере, погребенном подо льдом. На Колыму выехала специальная экспедиция Императорской Академии Наук, и через год кропотливой работы извлеченный из ледового плена мамонт был доставлен в столицу. 

Рядом с березовским мамонтом – магаданский мамонтенок, найденный золотоискателями в 1977 году, кажется совсем маленьким (на снимке). Семимесячный детеныш, вес которого всего 95 килограммов, утонул в яме с водой 37 тысяч лет назад – недосмотрела мама-мамонтиха за своим чадом. Но сохранился он полностью, обретя свой последний приют под музейными сводами. И сегодняшние дети смотрят на мамонтенка, постигают многообразие мира. Каким он был раньше, каков он сегодня…

Когда я вышел из музея, уже смеркалось и над Петербургом зажгись огни фонарей. И, хотя прошло уже немало дней, до сих пор нахожусь под впечатлением от увиденного за несколько часов моей вынужденной экскурсии. Если же вы, читатель, соберетесь в Санкт-Петербург, особенно с детьми, непременно побывайте в музее зоологии. Вы получите огромное удовольствие от знакомства с его уникальными экспонатами! 

Что до меня, то в следующий раз постараюсь познакомить вас с другими достопримечательностями северной столицы, а также с интереснейшими уголками северо-запада России. Мы побываем с вами в готическом Выборге с его старинным замком, а может быть, доберемся и до заснеженной Финляндии. Поэтому говорю вам: «До новых встреч!». 

Тимур Савченко.