Всегда на передовой...

«Да, человек смертен, но это было бы еще полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус!» – так говорил Воланд в бессмертном произведении Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита». Что ж, с этим трудно спорить. Хотя – нет. Есть категория людей, способная в сложные моменты повернуть время вспять и вырвать человека из лап смерти. Это врачи. И, как всегда, на передовой в войне между жизнью и смертью – работники «скорой помощи».

Отношение к ним у обывателей неоднозначное. Одни на полном серьезе ожидают, что приедут некие волшебники и сразу вылечат. Другие – с порога ставят в укор фельдшеру «скорой» то, что он, бюджетник, живет на его, налогоплательщика, деньги, поэтому должен пошевеливаться, а потом еще и жалобу напишут. Случаи бывают разные, и, чтобы хоть немного понять, каково это – быть работником «скорой помощи», нужно провести с ними хотя бы одну рабочую смену. Что я и сделал.

«Скорая» 

начинается 

с диспетчерской

Смена у работников ГБУЗ ЕЦРБ отделение Скорой помощи длится сутки. С 8 утра. Заведующий отделением Владимир Затуливетров прикрепляет меня к врачебной бригаде, самой опытной в этот день – врачу Евгению Корж (на снимке) и фельдшеру Карине Линько.

– О, сегодня есть кому носилки таскать, – шутят они.

Утром вызовов обычно бывает немного, поэтому есть время осмотреться. Отправляюсь пообщаться с диспетчерами.

С первых секунд общения с Ольгой Терешиной становится понятно, что она работает «на телефоне» много лет. Говорит быстро, коротко, по существу. Не успевая задать вопрос, я получаю конкретный ответ. Диспетчеру «скорой» по-другому нельзя. Отвечая на звонок, Ольга должна понять, по какому поводу звонят, какой предположительно будет диагноз, подойдет ли машина «скорой помощи» или потребуется специальный реанимационный автомобиль. Нужно определить, какая именно бригада находится ближе всего к указанному адресу, и отправить им на планшет адрес и приблизительно поставленный диагноз. Все это происходит за считанные секунды. Опытному диспетчеру помогает специальная программа, позволяющая на основе ответов на его вопросы определить повод к вызову.

– Наиболее часто говорят коротко: «Мне плохо», называют адрес и бросают трубку, – рассказывает Ольга Юрьевна. – А когда начинаешь уточнять, что именно болит, могут и нахамить, заявить, что это не мое дело, потребовать, чтобы я срочно отправляла бригаду, и бросить трубку. За долгие годы работы мы уже привыкли на это не обижаться. Каждому же не объяснишь все подробности. К счастью, все разговоры записываются, и, если адрес назвали неразборчиво, есть возможность прослушать запись и повторить его по рации бригаде, которая уже в пути. Именно поэтому диспетчер в первую очередь просит назвать номер телефона, с которого звонят.

Первый за смену звонок не заставил себя долго ждать. Женщина – в панике: у ребенка поднялась температура и все тело в красных волдырях.

У Ольги Терешиной более 20 лет стажа работы на «скорой» в качестве фельдшера, поэтому в этом случае она может поставить предварительный диагноз и без помощи компьютерной программы. Это ветрянка. Пока диспетчер успокаивает мать, мы отправляемся на вызов.

Собака бывает 

кусачей

Полдевятого утра, дороги забиты машинами под завязку. Приходится включить сирену. Путь нам освобождают не все. Один джип даже умудряется нас подрезать, чем вызывает бурю негодования не только у водителя, но и у всего коллектива. По словам медиков, такое в нашем городе бывает редко. Теоретически у водителя есть право передавать в ГИБДД данные на не уступающих дорогу, но сейчас ему не до этого.

Выезжаем на нужную улицу. У частного дома, куда оформлен вызов, мы не нашли таблички, но это не критично, потому что нас встречают глава семейства и огромный пес, который тут же бежит с нами «поздороваться». Заверению в том, что собака не кусается, как-то не особо веришь, да к тому же она крутится под ногами, мешая пройти. Пока хозяин дома запирает пса в сарае, уходит еще пара минут.

– И так – через раз, – делится фельдшер.

Пока идет осмотр ребенка, мать ищет документы, которые как обычно тоже никто из вызывающих «скорую» не догадывается подготовить. Но вот температура сбита, малыш с ног до головы покрыт зелеными точками. Едем обратно.

Дорога каждая секунда

– Пятая на вызов. Инфаркт! – прерывает наш разговор громкоговоритель.

Бригада бросается к выходу. Водитель включает сирену и жмет на газ. Здесь дорога каждая секунда, и я еле удерживаюсь на сидении, пока машина мчится по ейским ухабам.

Подъезд к многоэтажке перегорожен сразу двумя припаркованными автомобилями. Разбираться, чьи они, времени нет, поэтому бригада вынуждена идти до подъезда пешком, теряя драгоценные секунды. К счастью, родственники, вызвавшие «неотложку», уже открыли охраняемую домофоном входную дверь и показали, где лифт. В принципе, старожилы «скорой» помнят многие коды домофонов наизусть, но бывает, что дверь никто не открывает. В этом случае приходится просить об этом соседей, что тоже отнимает время, которое всегда работает против врачей и того, кому необходима срочная помощь.

Снятая кардиограмма подтверждает опасения диспетчера. У пожилого мужчины инфаркт. Требуется госпитализация. Мы отправляемся за носилками. Пока бригада проводила с больным необходимые манипуляции, водитель тоже не терял времени: с помощью соседей нашел водителей мешавших проезду автомобилей, подъехал прямо к подъезду и даже развернулся, чтобы сразу ехать в больницу. К счастью, наличие рабочего грузового лифта избавило от необходимости спускать больного с 7-го этажа по узким лестничным пролетам.

Возле приемного отделения встречаемся с еще одной бригадой. У их подопечной инсульт. По статистике, с таким диагнозом чаще всего обращаются в вечернее время. Но работа в «скорой» непредсказуема.

Возвращаемся. Две женщины в комнате отдыха вспоминают, как на прошлой смене они приехали, а их не хотели пускать в дом, пока не снимут обувь.

– Нельзя ли написать о том, что всем оперативным службам – МЧС, полиции и нам – не положено на переобувку время терять, – обращается одна из них ко мне. – Не нами это придумано. К тому же, вы же видите, мы из помещения – сразу в машину, из машины – в дом. Обувь практически всегда чистая.

Не пил, не курил…

Следующий вызов – на окраину города. Меня предупреждают, что звонила пьяная женщина, поэтому ожидать можно все что угодно. По состоянию дома видно, что хозяева давно и крепко дружат со спиртным. Зато во дворе никаких собак, а на калитке нет даже щеколды. Врач диагностирует внутреннее кровотечение. Нужна госпитализация, но хозяин слышать ничего не желает, говорит, что стал чувствовать себя лучше, и, повышая тон, просит покинуть его частное домовладение. В это время фельдшер обращается к его жене, говорит о том, что ситуация действительно серьезная и женщина может потерять своего спутника жизни. Уговоры продолжаются достаточно долго, но впустую. Бригаде ничего не остается, как дать на подпись документ об отказе от госпитализации и отправиться обратно.

По пути принимаем еще один вызов. Мужчина упал на улице и рассек голову. Везем его в «травму». Пока он клянется, что не пил, воздух в салоне «неотложки» наполняется густым запахом перегара и многодневно немытого тела. Уже порядком устав от предыдущего пациента, бригада не спорит. После такого клиента машину желательно отправить на дезинфекцию, поэтому мы возвращаемся «домой».

Не проходит и получаса, как нас отправляют к женщине, у которой сильно болит живот. Но тут ожидает приятный сюрприз. Дверь в уютную светлую квартиру открывает муж, который сразу предлагает стулья для персонала и отдельный – для врачебного чемодана. Женщина заявляет, что у нее почти все прошло. Евгений Иванович диагностирует кишечные колики и, связавшись по рации и уточнив, что нет ничего срочного, решает потратить немного времени, чтобы рассказать о профилактике болезней желудочно-кишечного тракта.

«Только 

по призванию…»

После двух ночи начинает клонить ко сну. Чтобы как-то взбодрить себя, расспрашиваю самого молодого работника смены Павла Жаркова о том, почему он выбрал для себя профессию не из легких – фельдшера «скорой помощи». Павел стал работать здесь два месяца назад, сразу после окончания Ейского медколледжа вместе с одногруппниками Олегом Буровым и Кариной Зоря. 

– В «скорую» пришел по призванию души, – рассказывает Павел. – Родители советовали поступать на высшее, но я понял, что здесь научусь всему на практике намного быстрее. Поначалу было очень тяжело, но мне сказали, что главное – продержаться год, а потом втянусь. Уже через месяц стало намного легче. Но все равно, когда прихожу со смены, ноги сами подкашиваются, и я не замечаю, как засыпаю.

Умирает 

около трех человек

Давно, еще в начале восьмидесятых годов, ученые мужи подсчитали, что для нормальной работы службы «03» необходима одна бригада на десять тысяч населения. И у нас в городе, в принципе, эти нормативы соблюдены. Ежедневно дежурит 9 бригад. В Кухаривском, Камышеватском, Должанском, Октябрьском, Ясенском, Копанском и Александровском сельских поселениях на местах также постоянно дежурит по одной бригаде. Это позволяет соблюдать нормативы. По ним «скорая помощь» должна приезжать не более чем через 20 минут при угрозе жизни и от часа до полутора часов, если нет прямой угрозы.

Естественно, в курортный сезон нагрузка возрастает в разы, но, как говорят сами сотрудники, они справляются. Зарплата у персонала, по ейским меркам, средненькая. Оклад фельдшера – от 16 до 20 тысяч рублей, в зависимости от стажа и опыта работы.

Постепенно приближается долгожданное утро. За эту ночь не было никаких чрезвычайных происшествий, ДТП или пожаров. Пару раз мы ездили к старушкам по жалобе на поднявшееся давление, хотя легко было понять, что пожилые женщины больше страдают от отсутствия человеческого внимания, чем болеют.

И вот – прошли ровно сутки. Всего за это время ейчанам требовалась медицинская помощь 119 раз, 31 человек госпитализирован, пятеро – отправлены в трамвпункт. Всего же за год на коллектив Ейского отделения скорой медицинской помощи приходится более 50 тысяч вызовов.

Пришла новая смена, а это значит, что всем нам можно пойти домой и хорошенько выспаться. По дороге в моем затуманенном сном мозгу полученные данные складываются в причудливые мозаики, из которых выходит, что по статистике в Ейском районе умирает около трех человек в сутки. За прошедшие – не умер никто. Наверное, именно ради таких радостных моментов люди и выбирают для себя медицинскую профессию.

Петр Апошнянский.